Лоро (2018)

«Лоро» (2018) — масштабное киноэссе от мастера итальянского кино Паоло Соррентино, которое уходит от классической биографии к созданию тотального образа целой исторической фазы. Фильм фокусируется не на хронологических событиях, а на атмосфере, духе и людях, сформировавших так называемую «эпоху Берлускони». Режиссёр предлагает взглянуть на итальянского премьер-министра и медиамагната не как на политическую фигуру, а как на культовый символ, чья личность и стиль жизни стали определяющим фактором для целого поколения. Название «Лоро» («Они») сразу задаёт ключевой концептуальный ход: Берлускони (в исполнении Тони Сервилло) предстаёт не в одиночестве, а в центре роскошного, циничного и гедонистического сообщества. Это мир закрытых вечеринок на Сардинии, римских особняков и закулисных переговоров, где переплетаются политика, бизнес, шоу-бизнес и криминал. Фильм визуально насыщен декором эпохи 2000-х, где роскошь становится языком, а сила — предметом обмена. Соррентино, известный своим барокковым стилем в «Великом красавце», здесь сдержаннее, но не менее выразителен: камера скользит по интерьерам, запечатлевая не столько действия, сколько состояния — усталость, тщеславие, тоску и неутолимую жажду жизни. Роль Берлускони — это хитроумная игра оттенков. Сервилло, чьё лицо стало каноническим образом для роли, передаёт не внешнее сходство, а внутреннюю механику: театральность, уязвимость под бронёй самодовольства, трагикомическое несоответствие между желанием быть любимым и необходимостью командовать. Его персонаж — одновременно шут, тиран, романтик и циник, чья уверенность часто граничит с самообманом. Вокруг него крутится созвездие второстепенных персонажей, олицетворяющих разные грани «loro»: амбициозные приближённые, молодые красавицы, журналисты, функционеры. Каждый из них — часть мозаики, отражающей моральный релятивизм той поры. Особое место в фильме занимает линия с Вероникой Ларио (в юности — Элена Сантелла, в зрелости — Анна Бонайуто), второй женой Берлускони. Их сложные, эмоционально заряженные отношения становятся редким моментом, где маска спадает, и виден уставший, одинокий человек за фасадом империи. Эта линия придаёт повествованию человеческий масштаб и грусть, противопоставляя публичный карнавал приватной драме. «Лоро» — это не осуждение и не апология. Это холодный, но проникновенный анализ того, как личность может стать силой истории, а история — стать личной драмой. Фильм задаёт вопросы о цене власти, природе славы и о том, что остаётся, когда гаснут софиты. Это кино о силе имиджа, о пустоте за блеском и о странной, почти мифологической связи между правителем и теми, кто его окружает — «loro», «они», толпа, без которой власть немыслима, и которая, в свою очередь, бессознательно формирует её правила.